Фиалка — цветок императрицы Жозефины и эмблема Наполеонидов.

5
576

Глава из книги замечательного биолога и педагога Николая Федоровича Золотницкого” (1851-1920), «Цветы в легендах и преданих». Первое издание этой книги было в 1913 году (После этого книга неоднократно переиздавалась).

Чудный, ни с чем не сравнимый по своей нежности запах фиалки и приятное сочетание изящной лиловой окраски цветка с сочной, яркой зеленью листьев сделали маленькую фиалку уже с незапамятных времен любимицей человека. Она возникла, по словам одной восточной легенды, из слез благодарности Адама, когда в бытность его на острове Цейлон архангел Гавриил принес ему радостную весть о прощении Господом его грехов.

Другая легенда рассказывает, что, когда однажды бог солнца Аполлон преследовал своими жгучими лучами одну из прекрасных дочерей Атласа, бедная девушка обратилась к Зевсу с мольбой укрыть и защитить ее. Великий громовержец, вняв ее мольбам, превратил ее в чудную фиалку и укрыл в тени своих кущ, где она с тех пор каждую весну цвела и наполняла своим благоуханием небесные леса.

Там, может быть, прелестный цветок и остался бы навсегда, никогда не попав к нам на землю, не случись одного события. Прозерпина, дочь Зевса и Цереры, отправившись в лес за цветами, была похищена внезапно появившимся Плутоном как раз в то время, когда она рвала фиалки. В испуге она выронила из рук нарванные ею цветы на землю… И вот эти-то фиалки и послужили прародительницами тех фиалок, которые растут у нас и поныне.

Связанная, таким образом, с воспоминанием о похищении Прозерпины Плутоном фиалка считалась у греков цветком печали и смерти, которым поэтому украшали как смертное ложе, так и могилы молодых, безвременно погибших девушек.

Но с другой стороны, как подарок Прозерпины, как весть, подаваемая ею каждой весной своей матери Церере, фиалка служила у греков в то же время эмблемой ежегодно оживающей весной природы и девизом Афин, которые Пиндар воспевал как увенчанный фиалками город, а ваятели и живописцы изображали в виде женщины с венком из фиалок на голове.

Венками и букетами из фиалок греки любили украшать не только себя, но и свои жилища, статуи домашних богов, они также увенчивали ими ежегодно в день весеннего праздника всех достигших трехлетнего возраста детей, желая тем, как говорит Пасхалий, показать, что беззащитные для них годы прошли и что они уже вступают в жизнь в качестве маленьких граждан.

Вообще фиалка является любимейшим цветком древних греков.

Гомер, желая изобразить как можно ярче всю прелесть грота нимфы Каллипсо, говорит, что он был убран столь чудными фиалками, что даже вечно спешащий и ни перед чем не останавливающийся Меркурий не мог не замедлить своего шага.

Ян Брейгель Старший. «Одиссей и Калипсо на острове Огигия».
Ян Брейгель Старший. «Одиссей и Калипсо на острове Огигия».

Не менее греков фиалкой интересовались и римляне.

Они употребляли ее в качестве целебной травы, а также добавляли в вино, которое получило тогда название весеннего напитка. Без фиалок у них не обходилось почти ни одно радостное событие, ни одно религиозное празднество, а потому окрестности Рима, как и окрестности Афин, представляли собой целые плантации фиалок, на что немало сетует даже Плиний, говоря, что лучше бы римляне вместо бесполезных цветов засаживали бы землю полезными оливковыми рощами.

Их воспевали также лучшие римские поэты, а город Генна в Сицилии имел даже изображение фиалки на своих монетах.

С фиалкой мы встречаемся далее и в древних легендах балтийско-славянской мифологии, где ей приписывается даже некоторое магическое значение.

Мрачный бог Чернобог, говорит одно из этих сказаний, владел великолепным замком и прелестной дочерью.

Но вот пришли христианские проповедники; они уничтожили его силу, превратили его чудный замок в скалу, а его красавицу дочь в фиалку, которая зацветает лишь раз в сто лет. И кому посчастливится теперь сорвать эту фиалку, тот женится на красивейшей и богатейшей из невест страны и будет всю жизнь счастливейшим из людей.

В память об этом предании в средние века в южной Германии каждую весну праздновали тот день, в который находили первую фиалку.

Нежную виновницу торжества прикрепляли к громадному шесту посреди зеленой лужайки, куда собирались и стар и млад, чтобы попеть, поплясать и повеселиться. Все радовались концу зимы, когда можно выйти, наконец, из тесных душных жилищ и, собравшись вместе, подышать свежим весенним воздухом, насладиться чудным зрелищем оживающей природы.

Этот обычай однажды даже послужил поводом к кровавой распре в окрестностях Вены между рыцарем Нитгардтом Фуксом и крестьянами — распре, воспетой средневековым поэтом Гансом Саксом.

Нитгардт случайно нашел весной в лесу на берегу Дуная первую фиалку и, прикрыв ее своей шляпой, поспешил отправиться к герцогу Оттону, чтобы известить его о счастливой находке и пригласить весь двор на праздник весны.

Тем временем какой-то крестьянин, проходя по тому же самому месту и заметив среди поля рыцарскую шляпу, полюбопытствовал, что под ней, и, найдя там фиалку, поспешно сорвал ее, а на ее место положил кучу мусора. Затем прикрыл все шляпой и как ни в чем не бывало удалился.

Между тем Оттон, пригласив всех дам, всю свою свиту на праздник, торжественно явился на место, где росла фиалка. Но когда Нитгардт поднял шляпу, то, ко всеобщему удивлению, на месте фиалки оказалась куча грязи. Взбешенные венцы решили, что Нитгардт сделал это им в насмешку, и пришли в такое раздражение, что бедный Нитгардт успел спастись от их гнева только благодаря быстроте своего коня.

Обиженный и огорченный, Нитгардт долго стоял и недоумевал, как это могло случиться, но вдруг, отъехав немного, увидел свою фиалку, прикрепленную к шесту, и целую толпу танцующих и веселящихся вокруг нее крестьян. Выхватив меч из ножен, он устремился на них, стал разгонять и, изранив многих, остался на месте танцев победителем. С этих пор он получил прозвище «Bauerafeind» — враг крестьян.

После греков фиалка ни у кого не пользовалась такой любовью, как у древних галлов, у которых она служила символом невинности, скромности и девственности, вследствие чего ею посыпали брачное ложе новобрачных и украшали могилу безвременно погибшей невесты.

От галлов любовь к фиалке перешла и к их потомкам — французам, у которых во времена поэтических состязаний, проходивших ежегодно в Тулузе, одной из высших наград служила золотая фиалка.

Начатые в 1323 году, эти состязания отличались особенным блеском в 1490 году, когда во главе их встала известная красавица Клеманс Изор, ценившая фиалку выше всех цветов и пославшая даже этот цветок своему рыцарю, томившемуся в плену у «неверных», как эмблему своей верности и постоянства.

Фиалка не раз воспевалась французскими поэтами, и живший при Людовике XIV поэт Демаре, посылая знаменитой основательнице литературных вечеров Жюли де Рамбулье венок из фиалок, вкладывает в уста цветка примерно такие слова: «Не обладая честолюбием, я прячусь в траве; скромная по своей окраске, я скромна и в выборе места; но если когда-либо я увижу себя на вашем челе, то из самого скромного цветка я превращусь в самый гордый».

Обложка к сборнику стихов Демаре «Венок для Юлии»
Обложка к сборнику стихов Демаре «Венок для Юлии»

Считая фиалку символом скромности и невинности, французские писатели очень ревниво относились к тому, насколько справедливо сравнивали с ней известных в то время женщин. Например, когда мадам де Севинье из лести вздумала назвать в своих письмах знаменитую фаворитку Людовика XIV Луизу де Лавальер скромной фиалкой «humble violette», то французская писательница де Жаилис была просто возмущена этим сравнением.

Особенной любовью пользовался скромный цветок у многих знаменитых французских актрис. Так, например, известная французская актриса и в то же время любимица короля Морица Саксонского Адриенна Лекуврёр так страстно любила этот цветок, что Мориц, желая сделать ей приятное, подарил актрисе печать с выгравированной на ней фиалкой и надписью: «II faut me chercher». Говорят даже, что и тот букет, которым она была отравлена своей соперницей герцогиней де Бульон, был также сделан из фиалок.

Другая, не менее знаменитая, но жившая в конце XVIII века французская актриса Клерон так любила этот цветок, что один из ее поклонников завел для нее целые оранжереи фиалок. И круглый год в продолжение 20 лет каждое утро посылал ей букет фиалок.

Желая со своей стороны выказать ему не меньшее постоянство и дружбу, Клерон срывала каждый вечер по цветку и, заварив из него чай, выпивала его. Это служило для нее как бы любовным напитком — Elisire d’amore.

Наконец, страстной поклонницей фиалки была знаменитая Сара Бернар, у которой вся квартира и все платья благоухали запахом фиалок и у которой также круглый год в будуаре и во всех комнатах стояли букеты фиалок.

Фиалку любил также и французский король Людовик XVI, а от него эта любовь перешла и к его наследнику — дофину, который всегда чрезвычайно был доволен, когда мог поднести своему отцу фиалку, выращенную собственными руками.

Но особенно выдающуюся и крайне странную роль сыграл этот цветок в жизни императрицы Жозефины, а частично также императоров Наполеона I и Наполеона III.

Начало этой истории имеет некоторую связь с вышеупомянутой любовью к фиалке дофина.

Девятого марта 1795 года поздно вечером, говорится в записках некоторых современников, у ворот тюрьмы Тампль, в которой томился заключенный маленький больной дофин, появилась молодая красивая дама с горшком роскошных фиалок и просила привратника передать их бедному царственному страдальцу. Она знала его страсть к фиалкам и хотела порадовать его первым приветом весны, проникшим за стены темницы.

Дама эта была не кто иная, как Жозефина Богарне, будущая французская императрица. Она также страстно любила фиалки и, проникшись состраданием к больному малютке, презирая грозившую ей опасность, в сопровождении президента конвента Барраса пришла выполнить свое желание, которое подсказывало ей ее доброе сердце.

Франсуа Жерар. Императрица Жозефина. 1801 год
Франсуа Жерар. Императрица Жозефина. 1801 год

Больной тяжелым рахитом ребенок не долго пережил эту радость и месяц спустя скончался в стенах темницы.

Его похоронили ночью, тайком, в укромном уголке кладбища св. Маргариты. В память его последних дней, когда ребенок, так любивший цветы, прижимал горшочек с фиалками к груди и перебирал слабеющими ручонками их курчавые листочки, приговаривая: «Весной мы снова увидимся с вами, дорогие цветочки», какая-то добрая душа посадила их ему на могилку.

С тех пор цветы Жозефины ежегодно цвели на могилке маленького Людовика XVII и, постепенно разрастаясь, каждую весну все более покрывали ее густым лиловым ковром.

Между тем на одном из блестящих балов, устроенных президентом конвента Баррасом, Жозефина встретилась с восходившим в то время светилом — молодым генералом Бонапартом. Она сразу пленила его своей красотой и скромным нарядом, выделявшимся среди старавшихся перещеголять друг друга роскошью туалетов республиканских модниц. Вместо драгоценных камней все убранство ее заключалось в надетой на голову гирлянде фиалок да нескольких букетиках, приколотых на груди.

Цветы были особенно ценны Жозефине тем, что они напоминали о возвращении ей свободы.

Заключенная, по рассказам, в начале революции вместе со многими другими невинными жертвами в знаменитую Консьержери (предварительную тюрьму), Жозефина ждала с минуты на минуту казни на гильотине и уже прощалась с жизнью, как вдруг однажды вечером в место ее заключения пришла малютка — дочь тюремщика и подала ей букет фиалок.

Неожиданный подарок внушил ей надежду, что хлопоты одной высокопоставленной подруги, стремящейся освободить ее из заключения, быть может, увенчаются успехом, и она увидела в этих цветах счастливых провозвестников скорого освобождения.

Предчувствие ее не обмануло. Просьба ее подруги подействовала, и на другой же день она была освобождена.

С тех пор фиалка стала для Жозефины символом жизни и счастья, и когда она встречала какого-нибудь несчастного страдальца, то никогда не упускала случая подарить ему фиалки как надежду на счастливый поворот в его судьбе.

Страсть ее к этим цветам доходила до крайности. Все платья ее были затканы фиалками, лиловый цвет был любимым, а живые фиалки служили единственным украшением, и вся она, и все, что ее окружало, было пропитано их запахом.

Очарованный, обвороженный ею, генерал Бонапарт весь вечер не отходил от нее и, когда она уезжала, проводил ее до кареты. Прощаясь с ним, Жозефина наклонилась, и бывший у нее на груди букет фиалок случайно упал к ее ногам. Наполеон схватил его, страстно прижал к губам и унес с собой как первый залог любви.

Жак Луи Давид. Посвящение императора Наполеона I и коронование императрицы Жозефины в соборе Парижской Богоматери 2 декабря 1804 года, 1806—1807
Жак Луи Давид. Посвящение императора Наполеона I и коронование императрицы Жозефины в соборе Парижской Богоматери 2 декабря 1804 года, 1806—1807

Девятого марта 1796 года, ровно через год после того дня, когда Жозефина принесла бедному дофину фиалки, в здании городской ратуши Парижа происходило ее торжественное венчание с Наполеоном. Опять Жозефина была одета в затканное фиалками платье, опять в руках и на груди были букеты из фиалок — ее цветов любви и счастья.

Выходя из ратуши, взволнованная, радостная, она не могла сдержаться, и когда несколько слез радости упало на ее букет, то она, обратясь к Наполеону, сказала:

— Позволь мне, мой милый друг, каждый год в день нашего венчания, чудный день моей жизни, носить эти цветы. Пусть каждую весну они будут обновлением нашей любви, нашего счастья.

И Наполеон никогда не забывал этой просьбы, где бы он ни был: на поле брани, в походе ли, в упоении ли фимиамом славы, Жозефина всегда находила в день их свадьбы свежий букет фиалок на ночном столике своей опочивальни.

Прошли годы, голова Жозефины украсилась императорской короной, но по-прежнему не было для нее большей радости, чем получить в этот день букет фиалок.

Между тем слава и могущество Наполеона все более возрастали, и счастливая звезда Жозефины начала меркнуть. Дорогая для нее рука готовилась нанести ей смертельный удар.

Еще носились только смутные слухи о намерении Наполеона выбрать себе более подходящую по сану супругу — из царственного рода — и о добровольном будто бы отречении Жозефины, как наступило 9 марта 1808 года. Как нарочно, накануне умер занимавшийся разведением фиалок дворцовый садовник, а Наполеон ни за что не хотел подарить ей цветы из сада, где был покойник. Но где же было взять других фиалок в это время?

Ева Гонсалес, Утреннее пробуждение. 1876.
Ева Гонсалес, Утреннее пробуждение. 1876.

По всему Парижу были разосланы гонцы с приказанием во что бы то ни стало найти фиалки. Но то был труд напрасный: нигде и ни у кого их не оказалось. Между тем час, когда фиалки должны были быть поднесены, приближался.

Встревоженный тем, что Жозефина может принять это за предзнаменование угрожающего ей разрыва, Наполеон покидает дворец и пускается сам на поиски цветов.

Он обходит все улицы, все площади, где продают цветы, но не находит ничего и уже обдумывает, как успокоить Жозефину. Вдруг, подходя к Лувру, он видит у ворот маленькую сгорбленную старушку с корзиной, полной прелестных букетиков фиалок. Вне себя от радости, он выхватывает лучший букетик, бросает горсть золотых и, прежде чем старуха приходит в себя, исчезает.

Торжествующий он входит к Жозефине, подносит ей букет и рассказывает о тех трудах, которых он ему стоил.

Вспыхнув от радости, Жозефина обнимает Наполеона, благодарит его за труды и целует букет. Но вдруг она бледнеет, ей становится дурно, и, выронив букет, Жозефина с ужасом восклицает: «Прочь, прочь! — это цветы смерти… Они расцвели на могиле!»

Чтобы успокоить Жозефину и доказать, что все, что она говорит, не что иное, как плод ее фантазии, Наполеон немедленно посылает за старухой, продававшей цветы. Но все поиски оказались тщетными: никто ее не знает, никто ее не видел.

Предчувствие Жозефины, однако, не обмануло ее. Два дня спустя находят старуху, и она сознается, что нарвала цветы на чьей-то могиле на кладбище св. Маргариты. Это были как раз те цветы, что когда-то были подарены маленькому дофину Жозефиной.

С этой минуты Жозефина не знает более покоя. Смутное предчувствие чего-то страшного, какого-то неожиданного несчастья всюду преследует ее. И вскоре это предчувствие превращается в горькую действительность: она узнает о решении Наполеона разойтись с ней и вступить в брак с дочерью австрийского императора Марией-Луизой.

Выполнение решения не откладывается в долгий ящик, и, принужденная расстаться с тем, кого она ценила выше всего на свете, кого чуть ли не боготворила, Жозефина удаляется в свой любимый замок Мальмезон, где, никого не принимая и ни с кем более не видясь, живет в уединении, вся предавшись уходу за цветами. В них она видит своих лучших друзей, им одним поверяет свое горе.

Теперь в ее сад привозят цветы со всех концов света. И среди их великого множества нельзя найти только фиалки. Жозефина не только уже не носит их, не только не хочет их более видеть, но не желает даже слышать их названия…

Так проходит четыре года, как вдруг 9 марта 1814 года с букетом фиалок к ней является трехлетний малютка — сын Наполеона, а за ним и сам Наполеон. Растроганная до слез, Жозефина бросается в объятия Наполеона и забывает на минуту всю горечь нанесенной ей обиды.

Это был последний счастливый день в жизни Жозефины, потому что два месяца спустя в той же самой роскошной гостиной, где она принимала Наполеона с маленьким «королем римским», уже стоял весь усыпанный фиалками гроб с ее телом и раздавались звуки погребального пения. Перенеся тяжелую утрату — потерю любви и самого дорогого человека, она не вынесла постигшего его горя — изгнания на остров Эльбу.

Оскар Рекс. «Это конец». 1900
Оскар Рекс. «Это конец». 1900.

 

Но со смертью Жозефины фиалка не исчезает из истории Наполеона. Она становится девизом его приверженцев, которые продолжают видеть в ней символ величия императора. И, когда зацветают на юге первые фиалки, 20 марта Наполеон тайно покидает остров Эльбу и появляется среди своих ликующих сторонников, они встречают его радостными криками: «Le voila, le pere la Violette» (Вот он, вот он отец фиалки). И все солдаты, все приверженцы появляются с фиалками в петлице, все женщины с букетиками этих цветов на груди, на шляпах, и все дома, все магазины украшаются фиалками как надеждой новой весны, нового возрождения империи.

Однако ликование, как известно, длилось недолго. 22 июня Наполеон уже принужден был отречься от престола в пользу своего малолетнего сына. Тогда, вспомнив о Жозефине, он отправился в последний раз в Мальмезон и нарвал на ее могиле фиалок, которые цвели тут чуть ли не круглый год. Но счастливая звезда, светившая на цветы Жозефины, зашла. Фиалки были взяты на могиле.

15 июля 1814 года Наполеон был посажен на корабль и перевезен, как пленник, на остров Св. Елены.

По смерти императора на его груди в золотом медальоне, с которым он никогда не расставался, нашли две засушенные фиалки и локон белокурых волос: воспоминание о его утренней и вечерней звезде — его дорогой Жозефине и его не менее дорогом сыне — короле римском.

Однако и смерть Наполеона не могла прервать таинственной связи с ним фиалки. Цветок этот продолжал играть роль и в судьбе его потомков.

Напрасно добиваясь у всех дворов подходящей ему по сану супруги, Наполеон III остановил, наконец, свой выбор на прелестной испанке, которую сама судьба как бы предназначала ему в супруги.

Евгения, графиня Монтихо, герцогиня де Теба — таково было имя будущей императрицы французов. Отец ее, герцог Пенерандо де Теба, принадлежал к одной из знатнейших испанских фамилий, а мать происходила из древнешотландского рода Кирпатрик Гласборн, родственного Стюартам и герцогам Альба.

Родители матери Евгении переселились в Париж еще при Наполеоне I и сделались его приверженцами. Здесь Мария — так звали мать Евгении, — будучи еще ребенком, играя в Тюильрийском саду с другими детьми, случайно познакомилась с маленьким Луи Наполеоном, сыном любимой падчерицы (дочери Жозефины от первого брака) и в то же время невестки Наполеона — королевы Гортензии. Оба ребенка подружились, и однажды маленький Луи Наполеон принес своей подруге в подарок букет фиалок с надетым на него золотым колечком. Когда Мария пришла домой, то мать, увидев кольцо, внутри которого было написано «Жозефина», велела его тотчас же отнести обратно и отдать няне мальчика. Но на другой день мальчик в сад не пришел и затем исчез совсем, так что кольцо это волей-неволей осталось у Марии.

Франц Ксавер Винтерхальтер, Император Наполеон III
Франц Ксавер Винтерхальтер, Император Наполеон III

Как оказалось впоследствии, это было венчальное кольцо императрицы Жозефины, которое Луи Наполеон, играя с дядей (Наполеоном I), снял с его пальца и куда-то запрятал. Тогда его всюду искали, перерыли весь дворец, но так и не могли найти. Наполеон был очень огорчен и уехал на войну с Австрией без него. Это было дурным предзнаменованием для Жозефины, которое вскоре оправдалось, так как по завершении кампании Наполеон вступил в брак с дочерью австрийского императора Марией-Луизой.

Маленькая Мария очень любила это колечко и тщательно хранила его в числе самых драгоценных своих вещиц, но не имела ни малейшего понятия о том, кто ей его подарил и в чем была его ценность.

Достигнув 16-летнего возраста, она вышла замуж за своего дядю, герцога Пенерандо, и 5 мая 1826 года у нее родилась маленькая дочь, которой дали имя Евгения. Когда Евгения подросла, мать подарила ей свое заветное колечко и велела вырезать на нем рядом с именем Жозефины еще дату рождения Евгении — 5 мая.

Маленькая Евгения, бывая не раз в Лондоне у родственников своей матери, увидела здесь принца Наполеона, который жил в Лондоне в качестве члена общества карбонариев.

Живой, прелестный ребенок, Евгения очень ему понравилась; он стал играть с девочкой, и она, как делают все дети, притащила все свои лучшие игрушки и драгоценности. В числе последних и находилось знаменитое кольцо.

Луи Наполеон тотчас же узнал его, был необычайно обрадован находкой и с этой минуты считал себя как бы связанным таинственными узами с маленькой Евгенией.

Между тем мать Евгении, узнав о значении подаренного ей кольца, составила свой план действий и, указав Евгении на высшее предопределение Божие, как бы заключенное в кольце, всячески старалась, чтобы она не вышла ни за кого другого, как только за Луи Наполеона.

Чтобы привести свой план в исполнение, она переселилась в Париж, где всячески стралась устроить встречи дочери с Луи Наполеоном, который в то время из члена общества карбонариев готовился превратиться в императора.

Евгения появлялась перед ним не иначе, как с букетом фиалок на шляпе или на груди, в лиловом платье или с вуалью цвета фиалок.

Когда же в 1851 году все было готово к государственному перевороту и Евгения явилась на даваемый в ратуше Парижа бал одетой совершенно так же, как была когда-то одета императрица Жозефина, с фиалками в волосах и букетом фиалок на плече, судьба ее решилась. Наполеон III был побежден ею, и 29 января 1853 года Евгения стала императрицей французов. С этих пор фиалки снова заняли прежнее место в светском обществе.

Франц Хавьер Винтерхальтер, Портрет императрицы Евгении.
Франц Хавьер Винтерхальтер, Портрет императрицы Евгении.

Только это были уже не скромные фиалки Жозефины, а облагороженный их вид — пармские, с более темной окраской и сильным запахом.

Так цвели и благоухали эти фиалки, как цветы радости, более 20 лет, пока 9 января 1873 года они снова не превратились в цветы смерти. В тот день умер Наполеон III — умер, изгнанный из отечества, в Англии.

14 января в Чизельгерсте в парадной зале, увешанной гербами с императорской короной и уставленной бесчисленными подсвечниками с ярко пылавшими свечами, лежал в гробу Наполеон III. На его груди покоилось распятие, а вокруг гроба во всевозможных видах — в венках, букетах, гирляндах и даже просто разбросанными по полу — были фиалки, присланные от многочисленных друзей и приверженцев наполеоновской династии из Франции. Это был последний привет его родины…

Зацветут ли снова фиалки на могиле Наполеона III — неизвестно, но его приверженцы долго оставались верны этим цветам. В день именин императрицы Евгении в Ницце, где она постоянно жила, вся ближняя церковь украшалась фиалками, присылаемыми со всех концов Франции. У входа в церковь располагались многочисленные продавщицы фиалок, и никто из идущих в церковь не входил туда, не приобретя букетика фиалок…

С фиалкой связан другой грустный рассказ, также имеющий отношение к эпохе революций. Это история парижской уличной знаменитости, «старухи с фиалками», как ее все называли — Луизы Пишон.

Около 1855 года на скромном гробе, вынесенном из церкви Сен-Жермен-де-Пре, удивленные прохожие могли видеть сотни букетиков увядших, засохших фиалок, которыми он буквально был засыпан.

Покойная была невестой Бари, погибшего на эшафоте в начале царствования Луи Филиппа.

За несколько часов до своей казни Бари просил пришедшего его исповедать тюремного священника передать его невесте прощальный букет фиалок, и эта просьба была свято исполнена.

Получив последний дар горячо любимого человека, который до последней минуты надеялся на помилование, несчастная Луиза помешалась, и с тех пор в течение 35 лет ее видели бесцельно бродящей по всему Парижу, особенно в предместье Сен-Жермен, где она жила. Всегда в ее руках был букетик фиалок, который обновлялся один раз в неделю — и летом, и зимой.

Все букетики она, как оказалось, складывала потом в шкаф, где в день ее смерти их нашли в виде груды засохших листьев.

Умирая, она просила, чтобы эти цветы, с которыми она никогда не расставалась и в которых для нее оживали самые дорогие воспоминания о любимом человеке, были положены вместе с ней в могилу.

Во исполнение этой последней ее воли все букетики были возложены на гроб, чтобы при погребении последовать вместе с ней в ее последнее земное жилище.

Вид этого зрелища потрясал до глубины души. Любить так горячо на протяжении 35 лет — это ли не образец преданности!

И каждый прохожий невольно задумывался над грустной жизнью бедной Луизы и, крестясь, слал молитву о ее упокоении.

Такова любопытная роль фиалки в истории Франции, но скромный этот цветок был любим и в некоторых других странах: любим и государями, и поэтами, которые не раз воспевали его в своих стихах.

Эдуард Мане, Букет фиалок
Эдуард Мане, Букет фиалок

Шекспир называет его своим любимцем — «darling», Шелли воспевает в своих стихотворениях, Томас Мор — в «Лалла Рук», а Гёте не только воспевает его, но и мечтает о том, чтобы в окрестностях его родного города Веймара росли сплошные поля этих цветов, как это он видел под Афинами.

Повсюду около дорог, на полях, в общественных парках, на опушке лесов можно встретить в Веймаре фиалки. Народ называет их фиалками Гёте, потому что великий поэт питал к этому цветку столь страстную любовь, что никогда не выходил на прогулку, не захватив с собой его семян, которые потом рассеивал по пути всюду, где только мог.

И теперь, хотя давно уже нет поэта, каждую весну окрестности Веймара превращаются в роскошный ковер из фиалок.

Кроме Гёте, в Германии фиалки пользовались большой любовью у знаменитого географа и путешественника, автора «Картин природы», Александра Гумбольдта и короля прусского Фридриха Вильгельма III.

Особенно любил этот последний украшать фиалками портрет своей покойной жены, королевы Луизы, в знак воспоминания о том, что этот портрет, обвитый гирляндой из фиалок, явился ему как-то в видении. Это было как раз в тот день, когда он основал орден Железного креста — немецкий аналог русского Георгиевского креста, — служащий наградой за храбрость.

Любил фиалки и император Вильгельм I, которому ежедневно за завтраком в любое время года стол украшался свежими фиалками, а в день его рождения — 22 марта — ими убирали весь обеденный стол и всю залу. Обычай этот сохранялся до его смерти.

Любил их, наконец, и великий русский писатель И. С. Тургенев.

Лечась в Висбадене, он каждое утро гулял с букетом душистых фиалок, который затем неизменно подносил лечившейся в одно время с ним мадемуазель N.

«Это мои любимые цветы, — говорил он ей (как она сообщала в одной из московских газет), — я чувствую особенное удовольствие вручать вам их здесь каждое утро. Это нечто вне моей курсовой программы. Никому, никому не говорите об этом…»

5 комментариев

  1. С большим удовольствием читала эту статью. Удивительная и необыкновенная история у этого прелестного цветка! Спасибо.

  2. Во французской кухне есть такое лакомство – засахаренные фиалки. Свежие цветки без стебельков надо обмакнуть во взбитый белок, а затем в сахарную пудру тонкого помола и подсушить на воздухе. Но не ешьте слишком много – всё-таки фиалки считаются слабоядовитыми.

Напишите свой комментарий

Войти с помощью:

Внимание! В комментариях к материалам запрещена публикация ссылок или контактной информации. Для этого воспользуйтесь форумом или личными сообщениями. Спасибо!